…Я приглашу на танец память

Предновогодний визит к ценителю старины из Хабаровска.



Вешалка в прихожей, кресла в гостиной, круглый стол на кухне. Привычная обстановка, хотя есть в квартире и нестандартные вещи. Вот письменный стол на высоких изящных ножках. Вот рояль с поднятой крышкой, напоминающей изображение африканского континента.


– Поэтому рояль в шутку называют Африкой, – подсказывает Валерий Хидиров, хозяин квартиры в «сталинке» на Уссурийском бульваре.


Предприниматель Хидиров известен тем, что восстанавливает памятники деревянного зодчества. Дом №60 на улице Дзержинского и дом №72 на улице Калинина, ставшие украшениями столицы края после реставрации, – это его работа.


Он приехал в Хабаровск из Северной Осетии в 1978 году. Начинал в ресторане «Интурист», позже был зачислен в штат художественно-производственных мастерских, которые занимались оформлением заведений торговли и общепита.

– Пять наших мастеров были членами Союза художников, – вспоминает Валерий Зурабович. – Они ввели меня в круг творческой интеллигенции. Одним из новых знакомых, образованных и талантливых, но при этом простых в общении, был архитектор Альберт Николаевич Наумов...


Флигель для уединения


До возвращения в Хабаровск Альберт Наумов жил и работал в Подмосковье, откуда родом его жена. С отцом и матерью супруги сложились теплые отношения. Тесть, подполковник в отставке, как-то взял его в гараж, где Альберт обратил внимание на необычный письменный стол, переданный на хранение соседом по гаражному кооперативу. Между прочим, завхозом музея-заповедника имени А.П. Чехова, известного как усадьба Мелихово.


В Мелихово Чехов жил с родителями, братьями и другими родственниками в 1892–1899 годах. Большая семья с трудом размещалась в бывшем помещичьем владении – одноэтажном бревенчатом доме. В 1894 году рядом с ним по проекту Чехова был построен флигель, в котором писатель уединялся для творчества.


Как считают литературоведы, в Мелихово были написаны пьесы «Чайка» и «Дядя Ваня», рассказы «Палата №6», «Человек в футляре», «Крыжовник» – всего 42 произведения. В том числе документальное повествование «Остров Сахалин», рожденное путешествием на восток, в ходе которого в июле 1890 года Чехов посетил еще не Хабаровск, а Хабаровку.


Бордовый цвет


Альберт Наумов отправился в Мелихово с тещей. Они знали, что Чехов продал усадьбу, когда стало очевидным заболевание туберкулезом. Чтобы сдержать недуг, Антон Павлович сменил Подмосковье на Крым. При новом собственнике Мелихово пришло в запустение. Потом революция, Гражданская война…


После 1960 года, в котором страна отметила 100-летие со дня рождения А.П. Чехова, количество экспонатов, выставленных в воссозданных помещичьих покоях, других помещениях музея-заповедника, измерялось тысячами. Хотя Наумов и его немолодая, но энергичная спутница точно знали, что им надо посмотреть. Конечно, фотографии, запечатлевшие флигель изнутри.


Предчувствие не обмануло: на одном из снимков они увидели письменный стол. Тот самый, что хранился в гараже. Выходит, что за этим самым столом Антон Павлович создавал свои шедевры, прозаические, драматургические, публицистические!..


– Почему стол оказался в гараже у завхоза? Я тоже задавал себе этот вопрос, – признается Валерий Зурабович. – Сломалась перемычка между выдвижными ящиками, установленными слева и справа. Столяра, который заменил бы перемычку, скорее всего, в штате музея не было. Завхоз понимал, что сломанную вещь кто-нибудь может прихватить на дрова. Поскольку его гараж был переполнен, поставил в соседский. Ну а потом другие дела отвлекли…


Когда Наумов подарил ему стол, который прибыл на берега Амура с другими вещами архитектора, Хидиров сам столкнулся с особенностями национального отношения к раритетам. Он позвонил в музей-заповедник, чтобы уточнить приметы стола.


– Чехов не выносил зеленого цвета ткани, которая в то время использовалась при обивке крышек письменных столов. Антон Павлович предпочитал темно-красный, бордовый цвет, – услышал Хидиров от собеседника.


– Тогда почему на фотографии письменный стол, выставленный в музее, обит зеленым сукном? – поинтересовался Валерий Зурабович.


– Другой ткани нам не дали, – прозвучало на другом конце провода.


Разговор с Мелихово был закончен, Хидиров подошел к столу, присел, вглядываясь в крышку, лишенную обивки неизвестно когда, и увидел бордовые ворсинки…


Латиница над клавиатурой


В начале 90-х годов, когда инфляция зашкаливала, а в обиходе появился «лимон» в значении «миллион», Хидиров сделал приобретение, за которое выложил действительно миллионы рублей. Это был старый рояль. Продала его молодая семья из поселка Горького. Правда, сам рояль вывозили из детсада, в котором тот был на хранении. На корпусе, выше клавиатуры, в золотистом обрамлении латиницей был указан германский производитель – «Штюрцваге».


– В краевую филармонию приехал настройщик музыкальных инструментов из Санкт-Петербурга, и мне удалось пригласить его, – рассказывает Валерий Зурабович. – Настройщика поразил механизм рояля: инструменты с таким механизмом давно не выпускаются. Когда настройка была завершена, мне был задан вопрос: «Вы знаете, в каком году был изготовлен рояль?» Я признался, что не в курсе. «В 1820 году», – уточнил настройщик.


На рояле с почти двухвековой историей музицировала Алана, дочь Валерия Зурабовича. Размеренный ход жизни прервал звонок из-за границы: на чистом русском языке женщина представилась и сказала, что является переводчицей английской писательницы Софи Робертс, которая пишет книгу «Затерянные пианино Сибири». Намечена поездка на Дальний Восток, в частности в Якутск, Магадан, Биробиджан. О «Штюрцваге» Хидирова писательнице известно, но книга не о музыкальных инструментах, а о людях, судьбы которых с ними связаны.


В общем, переводчица – как выяснилось, в прошлом гражданка братской Чехословакии – передала просьбу писательницы помочь разыскать прежнего владельца рояля.


Спасла музыка


Хидиров вспомнил петербургского настройщика: видимо, он сделал достоянием гласности почтенный возраст хабаровского «Штюрцваге». Выяснить, кому принадлежал инструмент, удалось не сразу.


– Продавали его не через вторые и не через третьи руки, а через четвертые!.. – замечает Валерий Зурабович. – К приезду Софи Робертс история была более-менее ясна. Мы познакомили писательницу, фотографа и переводчицу с Ириной Александровной и ее мамой, которой тогда было 86 лет…


Полутора часов, отведенных на разговор, не хватило. Англичанка отложила выезд из Хабаровска, поменяв билеты. Судьба человека, для которого рояль стал частью его самого, действительно захватывала…


Пожилая женщина была девочкой, когда родители купили ей рояль. В Тобольск, где они жили, инструмент везли на санях из Томска. Девочка выросла, получила музыкальное образование, стала преподавать. В революцию и Гражданскую войну она потеряла отца и мужа. От тифа не удалось оградить трех ее детей, которые заразились от военных, размещенных в доме.


По ее признанию писательнице, от суицида спас рояль: когда она играла, душу оставляла безысходность и боль. Переезд на Дальний Восток помог начать новую жизнь, обзавестись семьей. Кстати, ее вторая дочь подключилась к разговору с писательницей по скайпу…


Книга «Затерянные пианино Сибири» вышла в свет на английском и немецком языках. К сожалению, не на русском. У Хидировых есть экземпляр этой книги. Они пригласили Ирину Александровну в гости, и Алана играла для нее Чайковского и Рахманинова на рояле, сопровождавшем мать почти всю жизнь.


– Прошлое – не только наша история, но и наша опора. Важно, чтобы это понимали наши дети и внуки, – говорит Валерий Хидиров.


Михаил Карпач

Просмотров: 53

Недавние посты

Смотреть все