Сами мы не местные

Ксения Исаева рассуждает, почему дальневосточники обособились и как это сказывается на экономике региона

Россия настолько огромная страна, что, когда мои друзья из других регионов употребляют отдельные слова, я их не понимаю. Так и коллекционирую слова и фразы, попутно знакомя со словечками из нашего региона.


Вы знаете, что такое шуфель? Так говорят только в Краснодарском крае. А гардал? Это поймут только жители Ростова-на-Дону. А мы нет! Шуфель – это лопата для загребания жара, а гардал – донская горчица на огуречном рассоле…


Мне всегда эти словечки очень интересны и забавны. Какая огромная страна, какие мы все разные. Хоть и говорим на одном языке, но даже в нем находится то, что нас отличает друг от друга.


Больше всего в последнее время меня раздражает то, с какой жгучей остервенелостью, граничащей разве что с ксенофобией, некоторые стали считать себя местными.

А все остальные – понаехали.

Пожалуй, начну с себя. Представители старшего поколения нашей семьи – мои бабушка и дедушка появились на Дальнем Востоке в тридцатых годах. Бабушка совсем маленькой приехала сюда из украинской Горловки, дедушка – из Сибири. Папины родители здесь вообще не были, даже в гостях. Отец остался после срочной военной службы, на которую его отправили из родной Алма-Аты. То есть в Хабаровском крае в нашей семье родилась мама, а у мамы – я. Где-то читала, что местный – это когда в третьем поколении. То есть вот мои сыновья уже местные. Я и мама – нет.


Да и кто местный на Дальнем Востоке? Коренные и малочисленные – вот кто. Все остальные – это приехавшие сюда бог знает откуда и бог знает зачем в годы освоения Дальнего Востока. Среди наших предков – русские и нерусские, военные и ссыльные, те, кто за белых, и те, кто за красных. Американцы называют свою нацию «котел, в котором все перемешалось». Именно такие понаехавшие осваивали Америку и формировали свою нацию, куда влилось очень много разной крови.


Отчасти такие и дальневосточники. Разные: приехавшие, покорявшие, уехавшие и оставшиеся. Только вот почему-то последние формируют какой-то странный имидж героического населения края страны, которое здесь выживает и находится на определенном положении.

Я неоднократно писала, что выступаю за развитие Дальнего Востока. Что мы хотим адекватных цен на продукты, на оплату тарифов, на пассажирские перевозки. Мы хотим дешевой и доступной красной рыбы и икры. И я всегда выступаю за это. Потому что мне хочется, чтобы отсюда не только не уезжали, но чтобы сюда и приезжали. Я с гордостью рассказываю интересную историю Хабаровска, изучаю азиатскую культуру, и мне нравится жить именно в этой локации, потому что мне интересно.

Но чтобы бить себя в грудь и говорить: «Да я тут местная!» Ну никогда. Зачем?

Нашему Дальнему Востоку и без этого создали имидж гиблого места, куда никто не хочет ехать. Разве что за туманом и запахом тайги. Почему многие из нас просят у центра преференций для развития, но при этом так дерзко относятся к тем, кто приехал сюда на ПМЖ? И даже с вполне русской фамилией и именем.


«Приехали москвичи нами править». А мы не приехали? С каких это пор мы тут создали заповедник редких видов россиян-дальневосточников и главное – зачем?


Есть несколько «дальневосточников» – и это слово я умышлено беру в кавычки – которых я знала лично: писатель Всеволод Сысоев появился на свет в Харькове, бывший председатель горисполкома Павел Леонтьевич Морозов (мой дед работал у него шофером) – из Красноярского края, журналист Борис Резник – из Ржева, видный дальневосточный политический деятель Виктор Ишаев родился в Кемеровской области. Ну и Алексей Клементьевич Черный, которого мы вспоминаем в этом году, – он с Украины.

И я могу долго-долго продолжать этот список известных или забытых дальневосточников, которые в разные годы жизни остались на Дальнем Востоке, были ему полезны и прославили его. Которые стали местными не по месту рождения, а оказавшись на своем месте.

Вы на своем месте? Я – да!

Ксения ИСАЕВА

Просмотров: 26

Недавние посты

Смотреть все