Город зажигает огни

С экипажем патрульно-постовой службы дежурил корреспондент «ПВ».

Очередная смена в отдельном батальоне патрульно-постовой службы полиции Хабаровска начинается с четырех часов после полудня. Инструктаж в штабе в Железнодорожном районе включает в себя общий сбор, информацию о последних правонарушениях, экипировку. И по машинам…


Знакомство с экипажем


– Мы работаем в Центральном районе, – поясняет прапорщик Максим Сорокин. – При необходимости выезжаем в другие районы города.


За рулем младший лейтенант Сергей Смолин. Справа от него старший сержант Андрей Бурый. По рации получена команда дежурной части – прибыть в пункт полиции на площади имени В.И. Ленина. Сделать это не так просто: центр города в пробках. Но у меня появляется время для знакомства с экипажем.


Прапорщик Сорокин в органах 18 лет. В составе сводного отряда краевого УВД командировался в Дагестан.


Экипаж ППС в составе М. Сорокина, С. Смолина и А. Бурого



Младший лейтенант Смолин признается, что пришел в полицию поздновато – в 35. После пяти лет работы убежден, что служба в ПСС – главное дело его жизни.

Старший сержант Бурый не без иронии говорит о семейном подряде: его жена тоже в полиции. Точнее, в службе, которая осуществляет надзор за освободившимися из мест заключения.


Хоттабыч с рынка


Пост полиции на площади имени В.И. Ленина – синий домик, в котором два сержанта, парень и девушка. Там же недавно доставленный, который спал на трамвайной остановке. Выражаясь юридической терминологией: нарушал общественный порядок. Правда, спокойно садится в специальный отсек служебного авто.


Поворачиваем с улицы Пушкина на Амурский бульвар, когда ливень обрушивается на город. Но сквозь хляби небесные прапорщик Сорокин замечает знакомую фигуру.


– Берем! – командует он, выходя из машины со старшим сержантом Бурым, и направляется к человеку, похожему на старика Хоттабыча из одноименного фильма.

Хоттабыч водворяется в отсек, и мы продолжаем путь в психиатрическую больницу на улице Серышева – единственное место в Хабаровске, в котором проводится медицинское освидетельствование задержанных за правонарушения, связанные со злоупотреблением спиртным.


– Маргинал! – одним словом характеризует прапорщик Сорокин низкорослого индивидуума с бородкой. – Постоянно в алкогольном опьянении, постоянно к людям пристает на Центральном рынке или где-то рядом…


В последний раз


На парковке у служебного входа в психиатрическую больницу такой же беленький УАЗ «Патриот», как наш. Значит, очередь. Ну а для меня очередной шанс вызвать на откровение сотрудников ППС.


– Парня бросила девушка. Он узнал, где эта девушка живет. Выбрал подъезд, на который выходят окна ее квартиры. На восьмом этаже вылез в окно подъезда, – рассказывает младший лейтенант Смолин. – Мы убедили жителя подъезда угостить его сигаретой. «Чего сидишь? Закури в последний раз», – предложил он и, только парень потянулся к пачке сигарет, схватил его за руку, как мы советовали. Тот почти вырвался, но тут я и напарник спрыгнули с пролетов…


В другой раз Смолин спас девушку, которая уже перелезла ограждение развязки на улице Ленинградской.


– Что за пробка? – неожиданно напоминает о себе Хоттабыч. – В карты играете?..

В сопровождении прапорщика и старшего сержанта задержанные проходят в торец больницы. Наконец-то кабинет освидетельствования покидает мужчина в зеленой куртке. Его взяли на территории детсада, где он выпивал, как иронизировал Михаил Зощенко, чинно и благородно.


– Дуйте до окончания звукового сигнала! – обращается к задержанному на площади женщина-медработник.


С первого раза не получается: возможно, еще не протрезвел.

– Сейчас будете дуть в трубочку, – говорит она Хоттабычу, включая аппарат, определяющий количество спирта на литр выдыхаемого воздуха.


– Во-первых, здрасьте, – расплывается в улыбке бородач. – Во-вторых, какие у вас красивые волосы на голове…


Из психиатрической больницы направляемся в отдел полиции №4, обслуживающий Центральный район. Там продолжается документирование выпивох и… цирк.

Требуются понятые


Доставленный с площади не может вспомнить, где он работает – на строительстве школы в селе Мичуринском или на охранном предприятии, в каком месте оставил вещи – в гостинице на улице Нововыборгской или на трамвайной остановке.


– Закройте меня! – изрекает бородач с пафосом исполнителя роли Чацкого в «Горе от ума», когда тот кричит: «Карету мне! Карету!..»


Но закрыть его, иначе говоря, поместить в помещение для административно задержанных, нельзя. Предстоит опись личных вещей, для чего нужны понятые.


За ними отправляемся в общежитие железнодорожного техникума. Два парня родом из Якутии соглашаются быть понятными. На их глазах старший сержант Бурый выкладывает на стол телефон-раскладушку, радиоприемник, а также 28 рублей, извлеченных из карманов Хоттабыча. Тот требует занести в список личных вещей значок на кепке с изображением волка из «Ну, погоди!».


Позволю себе вопрос: это и есть демократия? По моему представлению, это глумление над ней, это потворство асоциальным элементам, вписанное в законы.

Вот если бы обнаглевшего бородача отправили чистить сортиры на проспекте 60-летия Октября, возможно, что-то поменялось бы. Но не в его пропитанном алкоголем умишке, а в мозгах тех, кому по душе житье-бытье люмпена с бесплатными обедами и ночлегом.

Маму избивает отец


Осознание того, что за два с лишним часа сопровождения забулдыг кому-то понадобилась помощь, но она не была оказана, вгоняет в ступор. Огни вечернего города, как и терпкий осенний воздух, освеженный ливнем, не радуют.


Направляемся на улицу Ленина проверять поступившее в дежурную часть сообщение, что на домах №8 и 13 вывешены листовки с призывом голосовать против одного из кандидатов в губернаторы. Обходим дворы, вглядываемся в двери подъездов, доски объявлений, наружные стены: информация не подтверждается. Бурый на пару с Сорокиным подходят к оставленному под деревом велосипеду.


– Участились кражи велосипедов из подъездов, – замечает Смолин.


Ворованного велика не выявлено. Вслед за ориентировкой на потерявшего мужчину, больного эпилепсией, по рации повторяется душераздирающее признание ребенка, позвонившего в дежурную часть: «Маму избивает отец…»


Мчимся в Рабочий городок. Панелька, первый этаж, открытая дверь квартиры. В детской на полу женщина. В крови лицо и волосы. В крови линолеум.


– Муж приревновал, – объясняет женщина, заходясь в истерике.

– Где он? – спрашивает прапорщик Сорокин.

– Убежал, – отвечает женщина, добавляя, что он пропил десять тысяч рублей, полученных на подготовку к школе дочки-третьеклассницы.


Дверь в спальню с выбитым стеклом, вмятины на обивке входной двери не оставляют сомнений: муж 35-летней Анжелы – деспот. Ревнует жену к охранникам и посетителям торгового центра, в котором та работает.

Интересуюсь, почему не подает на развод. За двухкомнатную в Рабочем Городке можно приобрести однушки, к примеру, на Красной Речке и в Березовке.


– Дочка учится в 33-й школе. Это очень хорошая школа, – говорит Анжела.

– А вы не думаете, что он вас когда-нибудь убьет? – спрашиваю Анжелу, разглядывая лежащую на полу стеклянную кружку, разбитую, судя по всему, о ее голову.


Появляется скорая помощь, вызванная Смолиным. Женщину увозят во 2-ю краевую больницу с подозрением на сотрясение головного мозга. Девочка остается с бабушкой, которая приехала с Южного микрорайона после очередного избиения дочери.


Мы выходим на улицу. В вечернем свете дома – как будто из фарфора, полного изящности и красок. Я смотрю на часы: полсмены позади. Но до четырех утра экипажу ППС предстоит еще столько увидеть и услышать в попытках изменить действительность, которая чудовищно далека от совершенства!..


Михаил КАРПАЧ,

фото группы по связям со СМИ УМВД России по Хабаровску



Просмотров: 6

Недавние посты

Смотреть все